Хосе Луис Ребординос прощается с Сан-Себастьяном: «Фестиваль достиг предела роста»

Пятнадцать лет во главе кинофестиваля в Сан-Себастьяне оставили след не только в истории испанского кино, но и на здоровье его директора. «Я пришёл без болезней, а теперь у меня диабет, гипертония и зашкаливающие триглицериды», — говорит Хосе Луис Ребординос (Рентерия, 1961). За 74 издания конкурса никто не продержался так долго у руля постоянно растущего мероприятия, которому Ребординос принёс стабильность. Накануне своего окончательного ухода — он передаёт эстафету Майялен Белоки — директор «Синемальдии» подводит итоги завершающегося этапа.

– Волнения перед этой церемонией больше, чем в прошлые годы?

– Я не нервничаю. Есть только напряжение от ответственности. И немного усталости: приходится работать по 18 часов, к началу фестиваля уже вымотан, но другого варианта нет — всё идёт хорошо.

– За эти 15 лет мир в целом и кино в частности преобразились... Как вы ощущали это, находясь внутри фестиваля?

– Моей команде и мне не слишком повезло с общей ситуацией. В 2011 году мы пришли в конце жёсткого структурного кризиса, когда было трудно найти спонсоров. Затем был ковид, инфляция, рост цен на услуги и материалы, а также неспокойная международная обстановка с конфликтами на Украине, в Газе. Однако в сфере испанского и баскского аудиовизуального искусства мы переживаем золотой век. Мне 64 года, я работаю в кинопрограммировании с 28 лет; никогда, по-моему, у испанского кино не было такого хорошего положения. Это результат нескольких факторов: большой творческий талант, очень грамотная государственная политика поддержки индустрии на международных рынках и работа компаний и фестивалей вроде Сан-Себастьяна, Вальядолида или Ситжеса, которые поддерживают производство. Мы оставляем фестиваль в отличный момент, это удача.

– Пресса и публика часто судят о значимости фестиваля только по числу приехавших звёзд. Вызывает ли у вас такое отношение разочарование?

– Руководя таким фестивалем, нужно сохранять хладнокровие и при похвалах, и при критике. Всё относительно. Многие на улице говорят, что фестиваль был замечательным или слабым, а когда спрашиваешь, какой фильм им понравился больше всего, отвечают, что не видели ни одного, и их впечатление — от атмосферы города. В киномире внимание обычно приковано к звёздам, но фестиваль на самом деле делает ставку на новые таланты. Такие режиссёры, как Пон Джун-хо, Х.А. Байона или Педро Альмодовар, начинали свой путь в Сан-Себастьяне.

– Несколько лет назад вы говорили, что молодая аудитория отошла от кинотеатров, за исключением фильмов о супергероях. Изменилось ли ваше мнение?

– На фестивале мы видим очень много молодёжи, не только в основных залах, но и в альтернативных секциях, таких как «Табакалера», или на показах классики. Что касается коммерческих кинотеатров, аналитики отмечают: сборы мейнстримного американского кино упали, потому что формулы повторяются, в то время как среднее авторское кино набирает обороты. Эксперты предсказывают перестройку сектора: с одной стороны, большие зрелищные залы для событийных фильмов с более дорогими билетами; с другой — устойчивая сеть залов для качественного авторского кино. Исчезнет так называемый «средний фильм», который зритель в итоге посмотрит дома и который мало чем отличается от других. Так говорят те, кто разбирается, особенно в США.

– За эти годы фестиваль сталкивался с полемикой: почётная премия Джонни Деппу, интервью Жорди Эволе с Хосу Тернерой или фильм об Адаме Серра о корриде с Рока Реем. Является ли это напряжение частью идентичности фестиваля?

– Я не люблю полемику, я сторонник обмена идеями. Мы всегда отстаивали права человека и старались быть последовательными. Когда мы вручали премию Джонни Деппу, мы проанализировали его юридическое положение: его никогда не обвиняли в жестоком обращении. Мы хотели поднять вопрос о презумпции невиновности в эпоху, когда, кажется, существует презумпция виновности. В случае с документальным фильмом о Хосу Тернере мы ясно понимали: наш фестиваль для взрослой аудитории, и мы должны предоставить слово всем, но критически. Стало очевидно, что это не фильм об ЭТА, а фильм об ужасном убийце. А «Вечера одиночества» Альбера Серра многие назвали лучшим фильмом года, представьте себе. Я против корриды, но не за её запрет. Я бы не стал запрещать бои быков. Мне бы хотелось, чтобы люди перестали на них ходить, потому что для меня это невероятно жестоко. Но я не считаю себя настолько умным, чтобы запрещать её, ведь я знаю очень умных и чувствительных людей, которым коррида нравится, и они, должно быть, видят в ней то, чего не вижу я. С этим фильмом получилась интересная дискуссия.

– Всегда возникают споры...

– И дискуссии. Мы — единственный фестиваль класса А, который выпустил манифест осуждения геноцида в Газе по фундаментальным причинам прав человека. При этом мы не поддерживаем бойкоты отдельных творцов или артистов по признаку их национальности. Никто не обязан определяться. То, что мы определяемся, не означает, что мы заставляем кого-либо это делать. Мы живём в обществе, где люди указывают другим, что делать, и говорят, что хорошо, а что плохо. Нет, иногда приходится определяться, но нельзя никого ни к чему принуждать, кроме как к соблюдению прав человека. Фестиваль сталкивался со спорами не потому, что их искал, а потому, что говорил свободно.

Мне хочется дожить до 1 января и оставить фестиваль. Мне это нужно, и я думаю, это хорошо и для меня, и для фестиваля.

– Из всего делают скандал, в том числе из-за соцсетей...

– Мы стали немного безумным обществом, и у меня такое впечатление, что социальные сети, давая слово каждому... если речь идёт о химии, моё мнение не имеет такой ценности, как мнение учёного. Но кажется, что каждый высказывается обо всём. Например, когда речь зашла о Хосу Тернере, я всегда говорил о террористической и убийственной банде ЭТА, то есть я недвусмысленен; но когда мы показали фильм, меня называли террористом, убийцей, пособником ЭТА. А когда я выразил солидарность с Мартой Этурой из-за её высказываний, которые я не разделял, но поддержал её, меня тоже назвали фашистом. Такова реальность. Занимая публичную должность, приходится с этим мириться, хотя мне это не нравится, потому что я уже в возрасте, и мне хочется спокойствия.

– Как изменился Хосе Луис Ребординос за эти 15 лет?

– В основном, это физическое истощение из-за стресса этих лет. Я пришёл без болезней, а теперь у меня диабет, гипертония и зашкаливающие триглицериды. Это были чудесные годы, но они оставили свой отпечаток. В остальном я не изменился. Я всё тот же молодой человек, который в 20 лет создал киноклуб. Возможно, сейчас я стал терпимее, научился понимать и уважать мнения, с которыми не согласен. Кроме мнений убийц.

– Вы больше хотите, чтобы этот фестиваль начался, или чтобы он поскорее завершился, уступив место вашему спокойствию?

– Сомневаюсь. (Смеётся) Я всегда хочу, чтобы фестиваль начался, потому что мне нравится видеть реакцию публики; но в этом году у меня смешанные чувства из-за накопившейся усталости и эмоциональной нагрузки прощания, о которой мне все напоминают. Мне хочется дожить до 1 января и оставить фестиваль. Мне это нужно, и я думаю, это хорошо и для меня, и для фестиваля.

– Что вы считаете своим главным наследием?

– Мы улучшили фестиваль, который приняли. Число аккредитованных представителей индустрии выросло с 700 до более чем 2400. Мы укрепили форумы совместного производства между Европой и Латинской Америкой, а также встречи инвесторов. Вторая часть наследия — то, что мы стали круглогодичным фестивалем. И, наконец, Архив: мы оцифровали более 70 000 документов и надлежащим образом сохраняем историческое наследие фестиваля.

– Есть ли у фестиваля потенциал для роста?

– Это одна из главных задач для нового руководства. Фестиваль близок к пределу из-за городской инфраструктуры. Мы достигли предела во всём. Фестиваль имеет достаточный размер, его можно улучшать в качестве, но не в количестве... но если остановиться, все обгонят. За четыре месяца проводится восемь фестивалей. Конкуренция постоянна. Нужно расти понемногу, потому что нет места. Если бы наш город был больше, мы могли бы развиваться в сфере индустрии, так как у нас хорошие позиции, но это невозможно, поэтому приходится расти шаг за шагом. Будущий рост должен быть очень постепенным и ориентированным на качество, а не на количество.

– Какой фильм получит «Золотую раковину» на вашем прощальном фестивале?

– Не могу сказать (смеётся). У меня есть фаворит, но ко всем фильмам официальной секции я должен относиться одинаково. В любом случае, жюри очень сложно, ведь фильмы невозможно сравнивать.