Висенте Гальего: На Пути к Новой Жизни

Большая часть поэзии XX века — это не что иное, как выражение кризиса: кризиса самосознания, кризиса реальности и кризиса языка, пытающегося их передать. Однако Висенте Гальего бросает вызов этой традиции, предлагая иную перспективу: поэзию как осознание праздника, поэзию как способ чувствовать единение с вещами и существами мира, поэзию как принятие невинного взгляда — то есть взгляда, полного удивления и восхищения. Можно сказать, вслед за Паскалем Киньяром, что это поэзия сдержанного величия простоты. Реки, улицы, воробьи, сверчки, камыши, звёзды, игры — вся эта география созерцаний у Висенте Гальего представляет собой не что иное, как духовное или, если угодно, моральное приключение: способность видеть в малых повседневных событиях откровение и даже исцеление.

Именно это он предлагает нам в сборнике «Песнь воды в одиночестве» (Canción del agua a solas) — истинном переосмыслении всего его творчества. Висенте Гальего словно подверг все свои поэтические сборники очищению, как если бы он избавил их от лишнего шума, чтобы услышать и выразить свой наиболее сокровенный голос. Для этого он отказался от первых пяти своих книг и тщательно переработал остальные. Результатом стала новая книга, полная зрелости и красоты, а также смелости в духе Хуана Рамона Хименеса. Более того, если принять во внимание новые стихи, то огромное количество ранее не публиковавшихся произведений, собранных здесь, ясно показывает, что Висенте Гальего должен был написать эту книгу от самых истоков, поскольку она служит зеркалом глубокой жизненной и духовной трансформации, произошедшей в нём и оставившей следы также в его эссеистике.

Вдохновлённая Хуаном де ла Крус, старинной кастильской народной поэзией, Эмили Дикинсон, Клаудио Родригесом и восточной поэзией, «Песнь воды в одиночестве» — это гимн, объятие с реальностью такой, какая она есть, без вымыслов и метафизики, движимая эмоцией и отсутствием помпезности. Как он сам писал в эссе «Жить в теле реальности»: «Цель не в том, чтобы сказать правду — препарировать её и исказить, — а в том, чтобы вызвать к жизни яркость её ароматов». Символы, найденные в природе, переживания в домашней сфере, празднование дружбы, моменты этой новой жизни, которая обновляется с каждым взглядом и отстраняется от современной меланхолии с помощью смиренного жеста: отражение очарования жизни и её «моментов длительности», как сказал бы Петер Хандке, тех, что, будучи временем, как бы зависают во времени.

Эта новая книга, это руководство по созерцанию, также является блокнотом видений и переживаний. Особое значение имеет использование языка, который одновременно так прост, так полон напряжения и так великолепен. Гальего, как и в живописи Жоржа де Латура, предпочитает тишину, свет свечи пышным лингвистическим духовным декорациям. Он всегда говорит так, будто раскрывает секрет. «Песнь воды в одиночестве» — это портрет трансформации, которая уже зарождалась во всей предыдущей поэзии Висенте Гальего, даже, хотя он сам в это, возможно, и не верит, в некоторых моментах таких книг, как «Свет, иначе». Но здесь она достигает своего максимального выражения, своей максимальной требовательности, своей максимальной эмоциональности. Произведение, столь же памятное, как и любое великое творение.