«Фарс и лицензия кастильской королевы»: Сатира тонкого штриха

Словарь Королевской академии испанского языка определяет «фарс» как «комическое театральное произведение, обычно короткое и сатирического характера». Все эти три прилагательных – комический, короткий и сатирический – идеально подходят для новой постановки «Фарс и лицензия кастильской королевы», которая недавно состоялась в Зале Маргариты Хиргу Театра Эспаньол и завершает сезон этой площадки. Сразу стоит отметить: это великолепное представление, избегающее грубого подхода, что так соблазнительно в подобных случаях. Оно элегантно вульгарно и продумано до мельчайших деталей.

Некоторые авторы, такие как Валье-Инклан, заслуживают постоянного присутствия на сцене. Поэтому каждый раз, когда произведение драматурга, которого многие считают величайшим испанским драматургом XX века, ставится на сцене, это повод для радости. Тем более, когда речь идет о такой пьесе, как «Фарс и лицензия кастильской королевы», впервые опубликованной в 1920 году и премьера которой состоялась одиннадцать лет спустя в Театре Муньос Сека в Мадриде. Её считают «прото-эсперпенто» (максимальный представитель этого жанра, «Богемные огни», был полностью опубликован четырьмя годами позже), и она имеет гарантию качества, которую всегда предлагает работа Аны Саморы и её труппы Nao d'Amores.

Нечасто режиссер из Сеговии и её команда выходят «из ренессансной пещеры», как выразился Эдуардо Васко, но, судя по результатам, было бы неплохо, если бы они делали это чаще. На основе собственной сокращённой версии, длящейся всего час, Ана Самора строит спектакль столь же существенный, сколь и глубокий; столь же лёгкий, сколь и вдумчивый; столь же забавный, сколь и едкий; и, прежде всего, живой, очень живой. Обычно говорят, что пьяные и дети всегда говорят правду, и что-то детское есть в игре, которую предлагает Ана Самора, с кукольной и яростно «невинной» сценографией.

В этом фарсе Валье-Инклан повествует о находке компрометирующих писем сексуального характера королевы Изабеллы II и последующем шантаже со стороны нескольких плутов. Через этот эпизод он создает гротескный портрет того двора, полного льстецов, карьеристов и коррупционеров (любое сходство с сегодняшней реальностью – чистая случайность, конечно). С помощью этой истории, написанной в стихах, режиссер создаёт спектакль, полный изящества, шика и интеллекта, сдержанный и увлекательный, бесстыдный и элегантно дерзкий. Ана Самора проявляет мудрость, не акцентируя и не ища лёгкой сопричастности с современностью.

Таким образом, прежде всего сияет блистательное слово Валье-Инклана, с языком – включая сценические ремарки – который подобен фейерверку, особенно в наши времена, когда язык так деградировал. Уже только ради того, чтобы услышать фразы вроде: «Утренняя звезда, если она напьется, / Белее, чем Король галлонов» – стоит сидеть в зрительном зале. Тем более, если это произносится с той изысканностью, с которой это делают исполнители этой постановки. Они – универсальные актёры, выражающиеся через слово, музыку и танец, превращённые в буффонных марионеток, в карикатуры, увиденные через кривые зеркала Кошачьей аллеи, и превращающие тщательно продуманный спектакль в первоклассный театральный праздник.