Рубен Абелла, 'матч-пойнт'

Рубен Абелла (Вальядолид, 1967) — один из немногих авторов в нашей литературе, кто способен осветить текст до невероятных глубин с такой лаконичностью и так умело замаскированным стилем, что читателя врасплох застаёт это своеобразное озарение, мгновенно меняющее его восприятие прочитанного. Это постоянная черта, повторяющаяся в каждом его произведении, будь то романы или рассказы, от «Тени эскаписта» до последнего «Дня лихорадки», включая «Книгу ускользающей любви», «Барука на реке», «Калифорнию и Иктус», не говоря уже о его сборниках рассказов, таких как «Глаза рыб» или «Не было бы так же без дождя».

В определённый момент жизни персонажи его книг меняют свой курс, иногда совершенно неожиданно: это словно вспышки, происходящие по разным, едва уловимым причинам. В романе «День лихорадки» это изменение ужасно и затрагивает такой город, как Мадрид: 23 февраля 2015 года землетрясение опустошает город… или так кажется. Люди умирают, потому что в этот момент убирали окно, стоя на стремянке; студентка становится жертвой дедовщины, и землетрясение кажется лишь дополнением к её страданиям; люди, травмированные терактами в Аточе, снова ощущают пустоту; пожарный, задолжавший пять тысяч евро, благодаря которому мы совершаем путешествие по городу, — это дань его улицам, тому, что в нём есть волшебного и ужасного.

Волшебное: карниз отрывается от дома пишущего эти строки — событие, произошедшее у меня дома несколькими годами ранее, развитие которого схоже с тем, что описывает Абелла, и что пишущий эти строки никогда не рассказывал… Ужасное: Нурия, один из самых ярких и сложных персонажей романа, ощущает землетрясение на парковке на Пласа Майор, когда направляется в «Ла Мальоркина» за тортом, и когда она выходит на поверхность, на Пуэрта-дель-Соль, ритм города не изменился, как будто ничего не произошло. Она узнаёт, что её мать, у которой был день рождения, умерла, убирая окно…

В романе есть почти стремительный ритм, и автор проявляет необычайное мастерство, наделяя своих многочисленных персонажей очень согласованными и, казалось бы, очевидными связями, которые, как мы полагаем, не возникли бы, если бы не произошло землетрясение. Этот ритм меняется и замедляется, когда землетрясение и его последствия, многие из которых ужасны, начинают расплываться, потому что они уже становятся неотъемлемой частью повседневного ритма: «У Мадрида плохая память. Он живёт слишком быстро, чтобы помнить происходящие с ним вещи. Девять вечера, и на карте больше нет красных точек. Метро восстановило свой ритм. На улице машины едут с привычным нетерпением. Люди больше не говорят о страхе, который им принесла земля. Видя, что мир продолжает вращаться, они вернулись к своим заботам до землетрясения: зарплаты не хватает, я опаздываю, девочка сильно кашляет, такими темпами я выйду на пенсию в семьдесят…» Это голос за кадром, который запечатывает судьбы, о которых мы читали ранее…