Кристофер Бюльман: От комедианта до мастера хоррора, который пугает целое поколение

Субботний полдень на одной из ренессансных ярмарок на юге США. Воздух пропитан запахами индюшачьей ножки и мокрых опилок. Мужчина в плаще, с наигранным акцентом, за пять долларов предлагает свои услуги в качестве шутника, который может оскорбить кого угодно по заказу. Он зовет себя «Кристоф Оскорбитель» и с нетерпением ждет подходящего момента, чтобы произнести фразу, которая лишит публику дара речи и заставит жаждать еще. Его шутка, как и у любого уважающего себя скомороха, заключалась в том, чтобы вслух произнести то, на что никто другой не осмеливался: что король голый, что чума не щадит благочестивых, что Бог, если он и наблюдает, давно не вмешивается. Среди смеющихся семей, пьющих медовуху, никто и не подозревал, что они являются свидетелями генеральной репетиции.

Спустя годы этот же человек напишет один из самых хвалебных романов исторического хоррора последнего десятилетия. Действие книги, «Меж двух огней», происходит в опустошенной Франции 1348 года, где падшие ангелы ведут вторую войну против небес, а опальный рыцарь становится свидетелем всеобщего упадка. Оказывается, быть шутником и быть романистом объединяет один и тот же инстинкт: говорить правду, маскируя ее под зрелище. Теперь Кристофер Бюльман известен под своим настоящим именем.

Уроженец Флориды, Бюльман формировался как личность, погружаясь в чтение средневековых хроник и провинциальной поэзии (в 2007 году он даже выиграл поэтическую премию Бридпорта). Хотя сегодня он посвящает себя написанию романов, которые сам хотел бы прочесть, он по-прежнему стремится находить лирическое в повседневной жизни, считая это неотъемлемой частью себя. «Поэзия помогла мне развить образность и краткость», — делится автор. «Я также некоторое время писал пьесы, и мне это нравилось. Думал посвятить себя этому, но это очень сложно. Тем не менее, я очень благодарен тому времени, потому что, думаю, оно было очень полезным для меня в плане построения диалогов». Он добавляет, вспоминая годы выступлений на ярмарках: «Когда играешь в театре, нужно завоевать публику».

Действие романа «Меж двух огней» разворачивается в 1348 году, в разгар Черной смерти. Мы следим за опальным рыцарем и осиротевшей девочкой, которые пересекают опустошенную страну, в то время как мир буквально превращается в поле битвы небесной войны. Бюльман объясняет, что структура книги навеяна его знакомством со средневековой французской литературой: «Эту историю я бы назвал плутовской», — отмечает автор. «События развиваются очень линейно, и это очень характерно для средневековой структуры», — говорит он. По сути, это средневековое «роуд-трип» с чисто последовательным изложением глав.

Бюльман однозначно позиционирует себя как автор хоррора во всех его проявлениях, уточняя при этом: «Мне не нравятся слэшеры». Его объяснение того, почему страх может доставлять удовольствие, перекликается с более широкой дискуссией последних лет в интернет-культуре, касающейся так называемого «комфортного хоррора». «Это способ исследовать страх, не испытывая при этом реальной угрозы для жизни», — поясняет он. «Это похоже на катание на американских горках, а не на попадание в автокатастрофу. Я нахожу это комфортным, и не знаю почему. Мне это всегда нравилось». По его словам, связь между ужасом и фэнтези носит структурный характер: «Хоррор усиливает, продлевает риски фэнтези. Это та же жидкость, налитая в разные сосуды».

Пожалуй, наиболее отличительной чертой творчества Бюльмана является его подход к священному. Его ангелы скорее граничат с космическим ужасом, нежели несут утешение. «В традиционном изображении ангелов есть нечто поразительное, что я хотел возродить. Я считаю, что добрый, прекрасный, услужливый ангел — это более поздняя конструкция», — объясняет он, помещая эту мифологию в гораздо более древний контекст: «Именно Стивен Кинг говорил о том, что греческие мифы, по сути, являются ужасом. Вспомните Минотавра: существо посреди лабиринта, требующее каждый месяц семь юношей и семь девушек. Это заканчивается, когда герой, используя нить в темноте, отправляется туда, чтобы сразиться со смертью. Это ужасные вещи, — заключает он, — но их также можно рассматривать как аллегорию внутреннего мира». Однако (и здесь проявляется противоречие, которое лежит в основе значительной части его произведений) Бюльман настаивает, что его демоны — это не просто символы вины. «Дьяволы, о которых я пишу, — это падшие ангелы, стремящиеся вернуться не только к Богу, но и к Богу через человечество. Они хотят уничтожить его любимое творение и, возможно, даже захватить небеса».

Бюльман с особой теплотой вспоминает свое недавнее участие в фестивале Celsius в Авилесе, Испания: «Это было чудесно. Конечно, он намного меньше, чем Лукка, но люди, которые там были, — чрезвычайно артистичные, очень дружелюбные и открытые фанаты. Я их обожаю. Это действительно необычный фестиваль здесь, в Испании, потому что он проходит в этом маленьком городке, вдали от всего, тогда как все остальные фестивали проводятся в Мадриде или Барселоне. Это настоящая скрытая жемчужина». Там, с некоторой гордостью рассказывает он, ему удалось достичь личного рубежа: «Я провел свою первую панельную дискуссию полностью на кастильском, а также смог ответить на вопросы в другой дискуссии вместе с тремя англоговорящими авторами».

То, что Бюльман предлагает своей смесью средневековых хроник, ярмарочной комедии, короткой поэзии и космического ужаса, — это не столько жанровая формула, сколько позиция по отношению к самому процессу письма. В издательской индустрии, которая все чаще поощряет узнаваемые шаблоны, его настойчивость в написании только того, что он сам хотел бы прочитать, по сути, является декларацией принципов о том, какое место должны занимать дискомфорт — и, как следствие, правда — в популярной художественной литературе.