В оккупации значительных территорий Советского Союза, помимо войск Третьего рейха, активно участвовали их союзники и сателлиты: итальянские, венгерские, румынские, финские, хорватские и испанские формирования. Эти войска, следуя примеру своих немецких партнеров, занимались систематическим грабежом гражданского населения и жестоко обращались с беззащитными женщинами и стариками. Нередко венгерские или румынские солдаты, орудовавшие в деревнях Воронежской или Одесской областей, считали себя вправе вершить судьбы советских граждан, решая, кому жить, а кому умереть. На совести пособников Гитлера десятки, если не сотни тысяч уничтоженных жизней мирных граждан, не говоря уже о красноармейцах. Финны, в частности, часто расправлялись с бойцами РККА с особой жестокостью, после чего глумились над их телами. Многочисленные факты бесчеловечного обращения с военнопленными и мирным населением были досконально задокументированы Чрезвычайной государственной комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников, что стало важным основанием для проведения последующих судебных процессов над военными преступниками.
Вечером 22 ноября 1941 года в деревне Наволок, расположенной неподалеку от Луги, испанские солдаты из «Голубой дивизии» во главе с лейтенантом Антонио Баско вторглись в дом Григория Гаврилова. По наводке доносчика, у Гаврилова обнаружили трех красноармейцев. Советских бойцов вывели на улицу и расстреляли. Затем, та же участь постигла и самого Гаврилова.
Лейтенант Баско был причастен к гибели многих жителей Ленинградской области, преимущественно женщин и стариков. Значительную часть этих убийств он совершил лично.
«Испанцы беспричинно лишали жизни русских людей, превращая их в мишени и испытывая садистское удовольствие от их смерти и крови», — свидетельствовали выжившие после оккупации.
Испанские военнослужащие, направленные диктатором Франко для поддержки Гитлера, порой проявляли по отношению к мирному населению такую степень жестокости и творили такие зверства, что превосходили даже действия самих нацистов
Испанцы
В конфликте против Советского Союза, помимо Германии, участвовали представители многих европейских стран. Одни были отправлены на Восточный фронт по решению правительств, стремившихся заручиться поддержкой Гитлера. Другие же, как испанские добровольцы из «Голубой дивизии», участвовавшие в блокаде Ленинграда, отправлялись уничтожать советских граждан по своей воле.
Эти «солдаты удачи» были едины в своей ненависти к коммунизму и стремлении к обогащению. Приверженцы генералиссимуса Франко стремились к отмщению СССР за поддержку республиканцев в гражданской войне в Испании. Венгры таили обиду за образование Венгерской народной республики в 1918 году. Финны лелеяли надежду на реванш за поражение в Зимней войне, рассчитывая на помощь Третьего рейха. Румыния же стремилась вернуть Бессарабию и Северную Буковину, присоединенные к СССР в 1940 году.
Помимо перечисленных, к нацистам присоединились словацкие и хорватские формирования, а также французские и итальянские части, наряду с добровольцами из Португалии, Бельгии, Норвегии и других европейских государств
Испанские оккупанты оставили после себя дурную славу среди жителей северо-западных регионов РСФСР. Они терроризировали и избивали гражданское население, попирали их честь и достоинство, под дулом оружия принуждая к тяжелым работам. Как рядовые, так и офицеры совершали изнасилования. Испанские части дислоцировались преимущественно на территории современной Новгородской области: вдоль побережья озера Ильмень, по реке Волхов, а затем под Ленинградом и на Псковщине. В поисках продовольствия они регулярно совершали набеги на окрестные населенные пункты, грабя новгородцев, которые ранее были выселены немцами из Новгорода в соседние деревни.
«Осенью 1941 года испанские солдаты утром без всякой причины разбили в моем доме две рамы прикладами. Когда я вышел на улицу, они начали избивать меня прикладами, причем так сильно, что я пролежал после этого две недели», — вспоминал житель деревни Курицко Николай Крюков.
25 января 1942 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, офицер Баско застрелил Марию, дочь упомянутого Крюкова. В период оккупации многие соседи Крюкова также стали жертвами. В тот же период 70-летний Василий Пикалев из деревни Бабки был казнен за попытку сопротивления испанским солдатам, пытавшимся отобрать у него валенки. Григорий Изотов из деревни Лукинщино был убит на месте за отказ передать свою корову оккупантам.
«И немцы, и испанцы грабили без разбора. У меня лично испанцы забрали шапку, сапоги, варежки и полотенца», — свидетельствовал Василий Антонов, житель деревни Сырково, который во время оккупации регулярно отправлялся в Новгород за провизией и дровами по заданию старосты.
Финны
По словам финского профессора Хенрика Мейнандера, маршал Маннергейм, формировавший военную и внешнюю политику Финляндии, с «неопределенным любопытством и даже некоторым восхищением» воспринял приход Гитлера к власти. Он вынашивал планы по насильственному присоединению северо-западных территорий СССР, опираясь на поддержку нацистов. Финляндия предоставила Вермахту свою военную инфраструктуру, позволившую в ночь на 22 июня бомбить Ленинград. 29 июня 1941 года финские войска начали наступление на Советский Союз, и к концу года оккупировали две трети Карело-Финской ССР, включая Петрозаводск. В общей сложности, за время войны президент Ристо Рюти мобилизовал более полумиллиона военнослужащих.
Рюти открыто заявлял о своих планах по созданию «Великой Финляндии», призывая к разрушению Ленинграда, в блокаде которого финны принимали деятельное участие, и предлагал установить новую государственную границу по реке Неве.
В предвкушении скорого падения осажденного города, Рюти подготовил триумфальную речь: «Впервые в истории пала столь величественная столица, расположенная у наших границ. Это известие, как и предполагалось, воодушевило каждого финна… Для нас, финнов, Петербург всегда был источником зла. Он олицетворял создание русского государства и его экспансионистские амбиции».
Местное население Мурманской и Вологодской областей подвергалось террору со стороны финских обстрелов и диверсионных групп. Оккупационная стратегия финского Военного управления Восточной Карелии основывалась на дифференцированном подходе к жителям, зависящем от их этнической принадлежности. Родственные финнам этнические группы Карелии — ингерманландцы, карелы, вепсы — имели право оставаться на территориях, которые Финляндия теперь считала своими, и принимать ее гражданство. Все остальные этнические группы подлежали заключению в концентрационные лагеря с последующей депортацией. В Карелии было создано более десяти таких лагерей.
Примерно
20 000
советских граждан — мирных жителей, солдат и офицеров —
погибли в финских концлагерях, расположенных на территории Карелии.
Финские войска проявляли чрезмерную жестокость к советским гражданам, которые не могли оказать серьезного сопротивления. В июле 1944 года гвардии старший сержант Крючков дал показания о том, как финские солдаты после боя добивали раненых красноармейцев — одному выстрелили в глаза, а санитара подожгли, облив горючей жидкостью.
«Всех остальных, включая меня, избивали и топтали ногами, — сообщал Крючков. — Они выворачивали наши карманы, забирая все ценное. После истязаний и грабежа финские солдаты начали стрелять в нас в упор. Пуля лишь оцарапала мне бок, и я притворился мертвым».
Финские солдаты массово глумились над тяжелоранеными и погибшими красноармейцами. В ходе боя за деревню Пуску-Сельга финский офицер, согласно показаниям сержанта Щучка, подбежал к рядовому Гришкину, выхватил финку и вырезал на его груди пятиконечную звезду.
Красноармеец издавал мучительные крики, в то время как глумившийся над ним враг заливисто смеялся, а затем вспорол ему живот.
На ином участке финские оккупанты изувечили тела советских военнослужащих: одному отрезали ухо, другому пробили огромную дыру во лбу, третьему выкололи глаза. Старшему сержанту Бойко перерезали горло, а затем в образовавшееся отверстие засовывали его собственные руки.
Захватив одну из деревень, финские войска овладели перевязочным пунктом советского подразделения, где находились раненые бойцы.
«Желая выместить свою злобу на беззащитных раненых, они облили керосином оба здания, в которых располагался перевязочный пункт, и подожгли их, — повествовал капитан Чебыкин, передавая слова очевидца. — Чтобы исключить любую возможность спасения, финские автоматчики оцепили дома и расстреливали каждого, кто пытался выбраться через окна».
Лишь одному бойцу удалось избежать мучительной кончины. Во время поджога он находился в коридоре и, незамеченным, смог выбраться во двор, где спрятался в кустах.
Ефрейтор Григорий Никитин стал свидетелем того, как финны отрубили голову одному красноармейцу, а другого привязали к дереву, отрезали ему уши, выкололи глаза и затем расстреляли.
«Я сам видел зверства финских извергов, — заявил офицер Федоров на красноармейском митинге. — Наши бойцы отбросили финнов и обнаружили в их траншеях тела советских солдат, зверски замученных фашистами. У многих были прошиты ржавой проволокой губы, выколоты глаза, а на лбу и груди вырезаны звезды».
В поселке Мансила четверо раненых красноармейцев подверглись пыткам в запертом сарае с использованием серпа: им отрезали пальцы, выворачивали руки, одному оторвали ухо. Все четверо были с ранениями и не могли оказать сопротивления. 7 июля 1944 года в 150 метрах от деревни Колат-Сельга группа советских офицеров обнаружила в кустах два обгоревших тела военнослужащих. Было установлено, что финны сожгли рядового и старшину заживо, предварительно изуродовав их лица.
Как правило, финские солдаты полностью обворовывали павших советских воинов, обыскивая их карманы и вещмешки, не гнушаясь даже предметами личной гигиены. Мародерство в финской армии активно поощрялось и даже входило в перечень обязательных действий.
«При любых обстоятельствах, как только позволяет обстановка, необходимо снимать с погибших вражеских солдат все обмундирование и снаряжение. При необходимости к этой деятельности можно привлекать военнопленных», — гласила секретная инструкция 511 штаба 7-й финской пехотной дивизии.
После совершения кровавых расправ финны часто фотографировались со своими замученными жертвами. Подобные снимки многократно обнаруживались среди личных вещей убитых финских военнослужащих и в настоящее время служат убедительными доказательствами зверств, совершённых солдатами и офицерами финской армии.
В лагере для советских военнопленных, расположенном близ города Питкяранта, заключенным отказывали в медицинской помощи и принуждали их к труду по 14-16 часов в сутки. Пленных заставляли пахать землю, впрягая их в плуги. Для красноармейцев была придумана изощренная пытка: их опоясывали колючей проволокой и волокли по земле. Ежедневно из лагеря вывозили изувеченные тела.
Систематическое осквернение и уничтожение захоронений времен советско-финской войны 1939-1940 годов, оказавшихся на оккупированных территориях, вызывало огромное возмущение у советских военных. Например, у реки Колласйоки было задокументировано разрушение могил бойцов РККА: ограды были раскиданы и сожжены, гранитные обелиски с надписями повалены на землю и разбиты, а затем на местах захоронений финны пасли своих лошадей.
«После уничтожения кладбища бойцов и командиров Красной армии, финны создали за его пределами собственное кладбище, проложив к нему дорогу прямо по могилам наших солдат», — гласил один из официальных актов.
Венгры
Было зафиксировано множество актов о бесчинствах и зверствах, совершенных сателлитами нацистской Германии. Особо отличились в этом венгры, значительные воинские формирования которых были размещены преимущественно на территориях нынешних Воронежской и Ростовской областей. В селе Коротояк венгерские военнослужащие приказали местным жителям лечь лицом на землю, топтали их сапогами и избивали прикладами. Несколько человек были расстреляны, а остальных отвели в лес, связали веревками и подвергали длительным избиениям. Затем босых и раздетых людей погнали в поселок в 50 километрах от Коротояка и «бросили на произвол судьбы, как скот».
Иногда малейший пустяк мог стать причиной невероятной жестокости. Например, 63-летнего Тихона Бондарцева из Лискинского района оккупант избил лишь за то, что мужчина отогнал свою кошку от собаки, принадлежавшей венгерским солдатам. Его пожилая жена также была избита палкой за то, что дверь в их доме была неплотно закрыта.
«Учительница Акимова была ранена и молила о смерти. Однако мадьяр выхватил кинжал, пронзил ее, а затем, схватив еще живую, истекающую кровью женщину за волосы, поволок ее через всю площадь к яме, где находился ее муж, — описывала Дарья Чернухина в своем заявлении Воронежской областной комиссии ЧГК. — Ее бросили в яму, а сверху сбросили убитую лошадь».
В то время как в селе Колбино происходила жестокая расправа над безоружным населением, венгерские и финские солдаты занимались мародерством: обыскивали дома, забирали у людей ценные вещи и отнимали документы.
В селе Мокрец Ростовской области венгерские солдаты, обвинив местных жителей в убийстве своего сослуживца, приговорили к расстрелу каждый десятый двор. В районном центре Нижне-Гнилое учительницу Рябчукову подвергли жестоким избиениям из-за того, что у нее была медаль «За трудовую доблесть». Женщина не пережила пыток и умерла.
Румыны
Вечером 16 октября 1941 года оккупационные силы вошли в Одессу. Город, а также прилегающая территория между Днестром и Бугом, были переданы Гитлером румынским пособникам для «кормления». Здесь было создано губернаторство Транснистрия (Заднестровье) под руководством Георге Алексяну. В Одессе развернули свою деятельность румынская служба безопасности — сигуранца — и немецкая тайная полиция — гестапо.
С самого начала оккупации Молдавии и Одесской области румынское правительство установило ежемесячные квоты на вывоз продовольствия в Румынию: 300 вагонов пшеницы, 1000 голов крупного рогатого скота, 10 вагонов сливочного масла, а также птица, свинина и другие продукты. В результате, за короткий срок все колхозы и совхозы были полностью разграблены.
Вслед за этим румынское командование инициировало формирование специальных продовольственных комиссий, предназначенных для изъятия продуктов у гражданского населения. Им позволялось забирать до половины имеющихся запасов. Как результат, весной 1942 года жители оккупированных территорий столкнулись с крайней нищетой и голодом.
Систематическое разграбление Одессы было официально закреплено целым пакетом документов, разработанных румынским генеральным штабом и правительством.
Например, директива «О функциях организаций, специализированных по военным захватам и военным трофеям», официально разрешала масштабное разграбление и хищение всех материальных богатств и культурных ценностей. Постановление румынского правительства от 3 декабря 1941 года подтверждает, что сразу после вступления в Одессу румыны приступили к реализации заранее подготовленного плана по полному опустошению города.
Из музейных коллекций в Румынию вывозились картины, скульптуры, редчайшие рукописи и книги. Медицинские учреждения лишались рентгеновской аппаратуры, зубоврачебных и хирургических инструментов, медикаментов и прочего. Все это объявлялось «военными трофеями» и, согласно представлениям румынских властей, законно становилось их собственностью. Аналогичная участь постигла лошадей и прочий скот.
В течение оккупационного периода в историческом центре Одессы были разрушены школа имени Столярского, здания почтамта, банка и кинотеатра, а также демонтирован памятник Марксу с постамента.
Из библиотеки имени Горького, несмотря на усилия персонала, румыны похитили 700 книг из основного фонда и 2500 дубликатов. Был разграблен и археологический музей, из которого вывезли коллекции керамики, изделия из стекла, мрамора и бронзы, а также имеющую мировое значение коллекцию древнего оружия. Помимо этого, пропали 49 тысяч различных монет, чья общая стоимость в ценах 1945 года составляла 1,2 миллиона советских рублей.
Румынские оккупанты конфисковали 75 трамвайных вагонов, 25 километров трамвайных путей, весь вспомогательный автотранспорт и гужевые повозки. Дачные участки одесситов также пострадали: из 322 домов 150 были полностью разрушены, а еще 92 остались в полуразрушенном состоянии после ухода румын.
«Румынские приспешники Гитлера, представленные Антонеску и его окружением, целенаправленно разграбляли и продолжают разворовывать как достояние советского народа, так и личное имущество советских граждан, временно оказавшихся под фашистским игом, — говорилось в сообщении Совинформбюро. — Гитлеровские прихвостни в форме румынских майоров, полковников и генералов присваивали промышленные богатства и культурные ценности советского народа».
Любые проявления сопротивления немедленно пресекались репрессиями. Так, после взрыва в румынской комендатуре в Одессе, 23 октября 1941 года за каждого погибшего офицера румынской армии было повешено 50 местных жителей. Всего за один день было казнено 2500 человек.
Существуют также сведения, что за убийство одного румынского солдата обычно казнили «всего» 10 заложников, в то время как за итальянца — 80, а за немца — 100. Это отчетливо демонстрировало различную ценность военнослужащих из Германии и ее стран-сателлитов в глазах нацистского руководства.
Кишинев и прилегающие районы
В Кишиневе и соседних районах румыны развернули настоящую бойню.
Жандармерия активно разыскивала тех, кто ранее служил или сотрудничал с советской властью. Любая незначительная деталь могла послужить поводом для расстрела. Например, молдаванина Максима Радукана казнили лишь за наличие у него листовки, полученной от маленькой девочки. Федор Мокан же поплатился жизнью за то, что неосторожно носил в кармане носовой платок красного цвета.
В Реваке румынские жандармы арестовали председателя сельсовета Пантелея Дымбу. После жестоких пыток он был расстрелян, а его тело три дня пролежало в поле, пока жене не разрешили его похоронить. В селе Малкоч пятерых мужчин казнили за отказ от службы в румынской армии. Подобные расправы были обыденностью и в других населенных пунктах.
Эти пособники Гитлера также совершали многочисленные зверства в других регионах. 22 июня 1942 года, ворвавшись в колхоз имени Андреева в Криворожском районе Ростовской области, румыны грабили дома, угоняли и затем забивали скот. Колхозников избивали и угрожали повешением, принуждая к работам в свою пользу. Любое неповиновение наказывалось ударами плетью. Аналогичные действия румыны осуществляли в Новочеркасске во время оккупации: врывались в квартиры, а по вечерам грабили людей на улицах.
В августе 1942 года, оккупируя села Сталинградской области, румыны изымали у населения продовольствие и совершали насилие над женщинами.
В марте-апреле 1944 года оккупационная жандармерия принудительно угнала 200 молодых жителей села Тудорово в Румынию для рабского труда.
Разграбленное имущество впоследствии разыскивали по всей территории Румынии. В городе Крайова были найдены шесть троллейбусов, которые вернули в Одессу для ремонта. Восстановление Черноморской кинофабрики проводилось с особой тщательностью: ее первым проектом после освобождения стали съемки отдельных эпизодов фильма «Адмирал Нахимов», выпущенного в 1946 году.
Итальянцы
Итальянцы выделялись среди прочих иностранных оккупантов своей относительно меньшей жестокостью. Бенито Муссолини, завидуя успехам Гитлера в Европе, рассчитывал, что участие фашистских дивизий Италии в боевых операциях на Восточном фронте обеспечит стране место в числе держав-победительниц.
По донесениям НКВД от сентября 1941 года, итальянские военнослужащие, прибывшие под Днепропетровск, были «оборваны и крайне плохо обеспечены питанием». Они не только похищали продовольствие у местного населения, но и одежду, причем многие итальянские солдаты носили форму красноармейцев, снятую с убитых или отнятую у пленных.
Чтобы раздобыть еду, итальянские солдаты были вынуждены продавать на рынках собственное оружие.
Подобно немцам, итальянские силы также привлекали жителей оккупированных районов к сельскохозяйственным работам. Однако по их завершении людей отпускали, и в целом отношение к гражданскому населению было сравнительно гуманным. Из директив итальянского командования следует, что генералы объективно оценивали масштабы партизанской войны на советских оккупированных территориях и понимали причины ее обострения. В этих документах подчеркивалось, что «каждая корова, отнятая у крестьян, добавляет в лес двух партизан».
Впоследствии многие итальянцы заявляли, что участвовали в войне «под угрозой расстрела», руководствуясь «лишь инстинктом самосохранения». Иногда итальянские солдаты даже предупреждали местных жителей о предстоящих немецких реквизициях.
Тем не менее, и на их совести числятся военные преступления: убийства и изнасилования в селах Днепропетровской области в сентябре 1941 года, грабежи и убийства мирных жителей и военнопленных в Донбассе и на Полтавщине в июле 1942 года, а также массовое уничтожение заключенных тюрьмы в Россоши Воронежской области отступающими итальянскими частями в январе 1943 года.
Помимо этого, итальянские военнослужащие причастны к разрушению городской инфраструктуры и уничтожению сельскохозяйственной продукции в Молдавской ССР, а также к присвоению культурных ценностей, таких как старинные иконы. Однако, несмотря на это, итальянскую модель оккупации принято считать менее суровой по сравнению с немецкой.
Хорваты
В апреле 1941 года нацистская Германия и ее союзники вторглись в Югославию, которая капитулировала всего через полторы недели. Страна была расчленена, и на ее территории провозглашено Независимое государство Хорватия (НГХ), полностью находившееся под контролем Третьего рейха. Жители Загреба встречали 14-ю танковую дивизию Вермахта на улицах, приветствуя ее нацистскими салютами и цветами. С помощью немецкого оружия власть захватили хорватские фашисты — усташи, возглавляемые поглавником (вождем) Анте Павеличем, прибывшим из Италии.
Усташи воспринимали эти события как освобождение от «тирании Белграда» и предназначали для сербов трагическую судьбу. Предполагалось уничтожить треть сербов, проживавших на территории НГХ, треть — насильственно обратить в католичество и ассимилировать, а оставшуюся треть — изгнать в Сербию.
«Для сербов, цыган и евреев у нас найдется три миллиона пуль», — цинично заявлял Миле Будак, один из лидеров усташей.
28 апреля 1941 года в Гудовце, в 70 километрах к востоку от Загреба, усташи совершили казнь 192 мирных жителей сербской национальности. Лишь немногим удалось спастись, а тела убитых были залиты гашеной известью. Эти действия усташей вызвали возмущение даже у немцев. Это стало первым массовым убийством сербов после образования НГХ и одним из самых масштабных преступлений усташей в целом. Еще 500 человек из Гудовца и окрестных сел были отправлены в концентрационные лагеря. В дальнейшем подобные зверства приобрели систематический характер.
«В начальные месяцы своего правления усташское правительство по всей стране, особенно в Хорватии и Герцеговине, осуществляло массовые убийства, — подчеркивает сербский историк Сима Чиркович. — Сербов собирали в концентрационных лагерях, где их истребляли на протяжении всей войны наряду с евреями, цыганами и хорватами, выступавшими против режима. Были введены запреты на сербские имена и кириллический алфавит. Оставшиеся сербы, подобно евреям, обязывались носить отличительную цветную повязку».
Павелич отвергал славянские корни хорватов, объявляя их «высшей расой». Все неарийцы были объявлены вне закона. Гражданином НГХ мог стать только ариец, остальные же классифицировались как «принадлежащие государству».
Хорватские подразделения принимали участие в Сталинградской битве, в частности, известен их ожесточенный бой против РККА за металлургический завод «Красный Октябрь».
На совести хорватов — многочисленные военные преступления против мирного населения СССР. Южные славяне, непривычные к суровым зимам, страдали от морозов, многие получали обморожения и болели. Замерзшие и раненые усташи вымещали свою злобу на простых жителях, как это было и в НГХ. Тех, кто не смел сопротивляться, выводили из домов, раздевали и убивали. Легионеры подвергали население пыткам без видимой причины: систематические издевательства стали их основным развлечением.
Запуганные собственным командованием, хорваты порой сражались насмерть даже в тех случаях, когда другие подразделения отступали, что искренне удивляло немцев. Чтобы поднять боевой дух соотечественников, которые, помимо выполнения воинских задач, несли важную пропагандистскую функцию для НГХ, на фронт приезжал Павелич. Особо отличившиеся получали почетные награды из рук поглавника.
Народы Советского Союза, Югославии и других пострадавших стран сумели изгнать захватчиков и отстоять свою независимость. Многие из военных преступников были наказаны за свои зверства, хотя некоторым удалось избежать какой-либо ответственности.
Лидеры, посеявшие животную ненависть между народами, также понесли свою ответственность. Судьба Гитлера и Муссолини общеизвестна. Румынский диктатор Ион Антонеску был осужден и казнен вместе с губернатором Транснистрии Алексяну и другими соучастниками. Павелич, хотя и бежал в Аргентину, спустя годы был настигнут пулями сербского мстителя и позднее умер от полученных ранений. Рюти же повезло больше: в 1945 году его приговорили к десяти годам как военного преступника, но уже через четыре года помиловали.