Последствия врачебных ошибок: Бесплодие пациенток и карьерный рост доктора Брум

В Забайкальском крае завершилось уголовное расследование в отношении Ольги Брум, занимающей должность главного акушера-гинеколога региона. Ей инкриминируется нанесение серьезного вреда здоровью молодой пациентки, повлекшее за собой необратимую утрату детородной функции. Примечательно, что это судебное разбирательство является уже четвертым в карьере доктора Брум. Несмотря на регулярные многомиллионные компенсации, выплачиваемые Минздравом за ее просчеты, она неизменно продвигалась по карьерной лестнице. Этот материал изучает профессиональный путь врача, чья практика, по мнению многих, нарушает основной принцип медицины «не навреди».

Примечание: Фамилии пострадавших и их близких изменены для сохранения конфиденциальности, поскольку они продолжают испытывать глубокие личные потрясения.

7 февраля 2025 года в ведущем акушерском учреждении Забайкальского края — краевом перинатальном центре — младшая медсестра Димова сопровождала пациентку из послеродового отделения в гинекологическое. 27-летняя Антонина Петрова, которая 4 февраля путем кесарева сечения родила здорового мальчика, находилась в крайне тяжелом состоянии: температура тела превышала 39 градусов, по всему телу распространилась мелкоточечная сыпь, а из послеоперационного шва вытекал гной. Женщина была дезориентирована и не понимала происходящего.

Незадолго до этого пациентку осмотрел врачебный консилиум, возглавляемый заместителем главврача перинатального центра, 56-летней Ольгой Брум. Она заключила, что состояние Петровой в норме, однако по настоянию лечащего врача все же согласилась на перевод в гинекологическое отделение. К 15:30, когда медсестра Димова доставила Антонину в гинекологию, рабочий день большинства врачей уже заканчивался, и на посту оставались лишь дежурные специалисты.

Информация о прибытии пациентки была передана находившейся поблизости уборщице. Медицинская карта осталась на столе постовой медсестры.

Уборщица проводит пациентку в палату и помогает ей лечь на кровать, в то время как другие сотрудники были заняты иными задачами.

Примерно в 17:00 руководитель медицинской службы перинатального центра Ольга Брум, заступившая на суточное дежурство, посетила отделение. На сообщения медсестры об усилении отеков и активном распространении сыпи у Петровой она отреагировала пренебрежительно, заявив: «Все в порядке, так и должно быть…»

Лишь к 18:00 новоприбывшей пациентке уделили внимание. Около двадцати минут ушло на выяснение ее личности и истории болезни, и только в 18:30 дежурный врач приступил к постановке капельницы согласно указаниям, оставленным руководителем медслужбы Брум.

Состояние Антонины продолжало стремительно ухудшаться. Однако в реанимацию ее доставили только поздно вечером следующего дня, 8 февраля. Это произошло после того, как один из врачей, ослушавшись прямого запрета начальника медслужбы, связался с главным врачом и доложил о тяжелом состоянии Петровой. Ее направили в краевую клиническую больницу, но не в реанимационное отделение, как требовалось, а в приемное, с диагнозом «эндометрит». Позже выяснилось, что Брум лично проинструктировала лечащего врача не указывать диагноз «сепсис».

По данным следствия, именно в этой больнице дежурный хирург провел первый за двое суток полноценный осмотр Антонины и незамедлительно направил ее в реанимацию с диагнозом «послеродовый сепсис, септический шок». Ей срочно начали гемодиализ, однако стабильное состояние, позволяющее провести операцию, было достигнуто лишь через 17 часов. В ночь с 9 на 10 февраля, чтобы спасти жизнь молодой женщины, ей пришлось удалить матку.

Как единогласно отметили все врачи, ознакомившиеся с материалами уголовного дела, если бы пациентка оказалась в обычной районной больнице, она бы не выжила; ей просто чудом повезло.

Тем временем, в краевом перинатальном центре кто-то из медицинского персонала начал корректировать историю родов Петровой, изменяя объективные данные, вписывая несостоявшиеся осмотры и удаляя истинные показатели состояния пациентки. Идентифицировать виновного так и не удалось, поскольку все сотрудники Забайкальского краевого перинатального центра используют единый логин и пароль для доступа к информационной системе «Ариадна», что значительно упрощает подобные манипуляции.

Впоследствии эксперты пришли к выводу, что именно неадекватное лечение, полученное Антониной Петровой в гинекологическом отделении Забайкальского краевого перинатального центра, привело к необратимому воспалительному процессу, развитию сепсиса и почечной недостаточности. Медсестры свидетельствовали, что в истории болезни были записи о прекращении выделения мочи пациенткой, однако при изъятии документов эти упоминания загадочным образом исчезли.

Предварительное слушание по данному делу стартовало 6 июля в Центральном районном суде города Читы.

Солидарность врачей

Ольга Брум (урождённая Дашкевич) родилась в Чите в 1968 году. В 1992 году она с отличием завершила обучение в Читинском государственном медицинском институте, а в 1993 году окончила ординатуру по акушерству и гинекологии, проходя практику на базе отделенческой больницы станции «Чита-1».

В 1997 году она вышла замуж, сменив фамилию на Дашкевич. Именно под этой фамилией ее имя впервые появилось в материалах уголовного дела.

27 августа 2012 года Елена Галкина поступила в Забайкальский краевой перинатальный центр. После консультации с заведующей родильным отделением Ольгой Дашкевич было принято решение о естественных родах. По настоянию Дашкевич, Галкину сняли с постоянного медицинского мониторинга. Впоследствии эксперты единогласно признали это решение фатальной ошибкой.

Состояние пациентки постепенно ухудшалось, и к 16:50 были зафиксированы признаки внутриутробной гипоксии плода. Дежурный врач, взяв на себя ответственность и идя вразрез с решением Дашкевич, провел экстренное кесарево сечение. Однако было уже слишком поздно: девочка родилась без признаков жизни. Несмотря на успешную реанимацию, новорожденная осталась инвалидом с серьезными поражениями центральной нервной системы.

Этот факт был подтвержден комиссией Минздрава Забайкальского края, экспертами страховой компании «Забайкалмедстрах» и Российского центра судебно-медицинской экспертизы. Хотя уголовное дело было возбуждено, предъявить обвинение Дашкевич не удалось из-за истечения срока давности.

Родители ребенка, ставшего инвалидом, подали гражданский иск. Ответчиком был указан краевой перинатальный центр, а Ольга Дашкевич фигурировала как третье лицо. На протяжении всего процесса она настаивала на своей непричастности, утверждая, что не являлась лечащим врачом пациентки и ее привлечение к ответственности было неправомерным.

Тем не менее, после более чем десяти месяцев изучения всех обстоятельств, суд установил прямую причинно-следственную связь между действиями Ольги Дашкевич и наступившими негативными последствиями. Требования семьи были удовлетворены: с перинатального центра взыскали 1 679 924 рубля в качестве компенсации морального вреда, расходов на экспертизы и судебных издержек. Это решение было подтверждено всеми вышестоящими инстанциями.

Согласно российскому законодательству, в подобных ситуациях компенсация вреда взыскивается с юридического лица, а не с конкретного сотрудника. Таким образом, третье лицо в судебном процессе формально не несет прямой ответственности.

Следует отметить, что в материалах дела Дашкевич утверждала о наличии узкого таза у пациентки, однако при этом приводила данные, которые, по заключению экспертов, соответствуют анатомически нормальному тазу. Подобная ошибка недопустима даже для интерна, не говоря уже о враче с 25-летним опытом в акушерстве.

Суд расценил молчание о дефектах медицинской помощи, допущенных Брум О.Ю., а также оправдание ее действий со стороны допрошенных специалистов, врачей и медперсонала, как проявление корпоративной солидарности с подсудимой и стремление помочь ей избежать уголовной ответственности.

Примечательно, что в ходе судебных заседаний прокурор и представитель ответчика не могли точно вспомнить, сколько раз «эту Дашкевич» уже допрашивали в судах – восемь или десять. Они сошлись во мнении, что это было «не просто много, а уже более чем достаточно». В настоящее время точное количество установить невозможно, поскольку по истечении срока хранения материалы были уничтожены.

Признаки дистресса плода

Пока продолжались разбирательства по делу Галкиной, в перинатальном центре произошла очередная трагедия. В августе 2016 года Татьяна Григорьева, узнав о беременности, встала на учет в женской консультации.

Ребенок был долгожданным. Татьяна с мужем скрупулезно следовали всем рекомендациям и регулярно посещали женскую консультацию, согласно записям в карте – 13 раз, не считая визитов для сдачи анализов. Будущие родители заранее решили, что роды состоятся в Забайкальском перинатальном центре, который считался лучшим в регионе.

Утром 11 апреля 2017 года, около 06:00, у Татьяны отошли воды, и супруг немедленно доставил ее в перинатальный центр. В 09:30 ее осмотрела заведующая акушерским отделением Ольга Дашкевич, которая заверила, что состояние роженицы в норме. Ей провели кардиотокографию (КТГ), как того требуют протоколы, и рекомендовали ожидать начала родовой деятельности.

Часы шли, но родовая деятельность так и не начиналась. Примерно в 20:00 Дашкевич отдала распоряжение о стимуляции родов. Лишь около 23:00 Татьяну перевели в операционную, где заведующая продолжала попытки добиться естественных родов, но в итоге все же согласилась на кесарево сечение. Девочка появилась на свет в 23:30.

Новорожденная находилась в критическом состоянии. Неонатологи в течение 39 дней предпринимали отчаянные попытки спасти ее, однако все усилия оказались напрасными, и врачи были вынуждены констатировать смерть ребенка.

Экспертиза впоследствии выявила, что уже на первой КТГ, проведенной в 10:00, были очевидны признаки дискоординации сократительной функции матки – прямое показание к экстренному кесареву сечению. Однако Дашкевич не распознала эти сигналы и необоснованно выбрала выжидательную тактику.

КТГ, выполненная в 17:30, уже демонстрировала множественные патологии родовой деятельности, которые также были неверно интерпретированы заведующей. Более того, КТГ в 20:00 отчетливо показывала признаки дистресса плода – острую гипоксию, вызванную 14-часовым безводным периодом. И эти критические индикаторы Дашкевич ошибочно расценила как слабость родовой деятельности.

Скорбящие родители незамедлительно обратились в прокуратуру, что привело к возбуждению уголовного дела по статье «причинение смерти по неосторожности». Однако проведение судебно-медицинских экспертиз затянулось на несколько лет, и сроки давности вновь истекли.

9 июня 2017 года Дашкевич повторно вышла замуж, приняв фамилию Брум. В связи с этим, во всех материалах уголовного и гражданского процессов она фигурирует под обеими фамилиями. Обвинение ей так и не было предъявлено.

Семья Григорьевых обратилась с гражданским иском, и их трагическая история была досконально изучена судом. В результате судебных разбирательств была установлена прямая причинно-следственная связь между действиями Дашкевич (Брум) и гибелью младенца.

По итогам дела суд обязал перинатальный центр Забайкальского края выплатить 1 667 577 рублей.

Освобождение врача от наказания

Третий трагический случай произошел даже раньше второго, но из-за продолжительного лечения роженицы заявление в правоохранительные органы поступило позднее, и фигурантом дела уже значилась Брум, а не Дашкевич.

24 марта 2017 года в краевом перинатальном центре Ирина Дмитриева родила здоровую дочь, но после операции ее состояние ухудшилось. У пациентки была зафиксирована аллергия на лидокаин и пенициллин, что побудило Дашкевич (Брум) считать проведение антибактериальной профилактики перед операцией небезопасным для матери и ребенка. Тем не менее, она не проинформировала пациентку об этом решении, не получила отказ от антибиотикопрофилактики и не внесла соответствующую запись в медицинскую карту.

Согласно сообщению прокуратуры Забайкальского края, в 2025 году в Чите обвиняемая недооценила тяжесть состояния роженицы с послеродовым воспалительным процессом, назначила неадекватную по объему и составу антибиотикотерапию и не обеспечила своевременное начало лечения. В ходе ночного дежурства акушер не осмотрела пациентку, не выявила развитие септических осложнений и нарушения функции почек, не приняла решения о переводе в многопрофильный стационар для оказания помощи при угрожающих жизни состояниях, а затем дезинформировала утреннего дежурного врача, сообщив об удовлетворительном состоянии больной.

В современной медицинской практике нередки случаи заявления пациенток об аллергии на антибиотики. Для таких ситуаций много лет назад были разработаны и успешно апробированы клинические схемы, подробно описанные в рекомендациях и учебниках. Самый распространенный подход включает премедикацию с последующим использованием антибиотиков-макролидов, таких как эритромицин или клиндамицин.

Все без исключения эксперты сошлись во мнении, что отказ от антибиотикопрофилактики перед кесаревым сечением несет значительно больший риск, чем потенциальные осложнения. В результате, на следующий день после операции у Ирины развился сепсис. Однако, как и в случае с Петровой, акушер Дашкевич долгое время не переводила пациентку в другую клинику, пытаясь проводить консервативное лечение. В конечном итоге женщина оказалась в реанимации, где ей пришлось удалить матку, лишившись возможности иметь детей, несмотря на их с мужем мечты о большой семье.

Как было установлено судами всех инстанций, заведующая отделением Ольга Брум (Дашкевич) по собственной инициативе проигнорировала рекомендации женской консультации о кесаревом сечении, заявив пациентке, что не видит показаний для плановой операции и она родит естественным путем. За шестичасовой период Брум посетила пациентку всего дважды, и, как показало две судебно-медицинские экспертизы, неверно интерпретировала объективные данные, недооценив тяжесть состояния больной и упустив из виду критические показатели.

По заявлению Дмитриевой Следственный комитет инициировал уголовное дело. Экспертизы были проведены оперативно, и уже в январе 2019 года дело было передано в суд.

Следователи тщательно изучили причины и условия, способствовавшие совершению преступления. Министру здравоохранения Забайкальского края было внесено предписание с требованием привлечь к дисциплинарной ответственности должностных лиц краевого перинатального центра, включая увольнение главного врача и его заместителя, за систематические нарушения, ставящие под угрозу жизнь и здоровье рожениц и новорожденных.

Судебное разбирательство длилось десять месяцев, и, к сожалению, за это время сроки давности вновь истекли. Тем не менее, приговор был вынесен: Брум признали виновной и назначили наказание в виде полутора лет ограничения свободы с аналогичным запретом на занятие медицинской деятельностью. Ввиду истечения сроков давности Брум и второй врач, Светлана К., также привлеченная к уголовной ответственности, были освобождены от отбывания наказания.

Светлана К., признав свою вину, согласилась с приговором. Брум же обжаловала его, утверждая, что ее привлечение к ответственности было незаконным, поскольку она не являлась лечащим врачом пациентки и не имела к ней отношения.

В решении апелляционного суда было отмечено, что суд первой инстанции, назначая Брум О.Ю. дополнительное наказание в виде лишения права заниматься профессиональной медицинской деятельностью на 1 год 6 месяцев, не указал в тексте приговора ссылку на часть 3 статьи 47 УК РФ и не мотивировал свое решение, что фактически означало его отсутствие. В связи с этим, апелляционная инстанция была лишена возможности мотивировать назначение дополнительного наказания.

Вскоре после этого Оксана Немакина, исполнявшая обязанности министра здравоохранения Забайкальского края, назначила ранее судимую Брум на должность главного внештатного акушера-гинеколога региона, а также начальником медчасти краевого перинатального центра. Это произошло несмотря на то, что именно этот центр уже выплатил более шести миллионов рублей по искам пациентов, пострадавших от некачественного лечения, связанного с доктором Брум.

Когда семьи пострадавших выразили решительный протест против такого назначения, Брум и Немакина публично заявили о непричастности врача к упомянутым трагическим инцидентам.

Министр здравоохранения Забайкальского края Оксана Немакина прокомментировала: «Во-первых, мы пригласили ее не на клиническую должность, а прошлые инциденты на сегодняшний день погашены. Во-вторых, это не государственная служба. По сути, она выполняет функцию координатора, занимается не лечением, а координацией процессов. Ольга Юрьевна – очень хороший специалист».

Должность главного внештатного специалиста является нештатной, и на нее формально не распространяются строгие требования, предъявляемые к муниципальным служащим. Однако обычно на такие позиции назначают кандидатов с ученой степенью, которой у Брум не было. Кроме того, само по себе это назначение формально противоречит положениям Кодекса профессиональной этики медицинских работников Забайкальского края.

Главный внештатный специалист отвечает за организацию методической работы, обучение и контроль. Однако на практике, без его одобрения не осуществляются закупки оборудования и медикаментов, не утверждаются планы по реконструкции и строительству медицинских объектов, что делает эту должность потенциально коррупционной. Наличие на таком посту лояльного и управляемого человека представляет значительную выгоду для любого руководителя.

Последствия для пациентов

Каждый человек, включая медицинского работника, может совершить ошибку. Однако предполагается, что на ошибках учатся, и уж точно не повторяют их осознанно или по собственному произволу. Те, кто знаком с Брум как специалистом, отзываются о ней не в лучшем свете: по мнению пациентов, юристов и большинства коллег, она абсолютно не приемлет замечаний или критики в свой адрес.

Примечательно, что все экспертные заключения, послужившие основой для уголовных и гражданских дел, были подготовлены врачами из Забайкальского края: судебными медиками, сотрудниками Читинской государственной медицинской академии и различных лечебных учреждений региона.

В юриспруденции существует понятие «рецидив», означающее повторное совершение умышленного преступления, зачастую с совершенствованием методов, что можно трактовать как рост противоправного профессионализма. Действия Ольги Брум формально не подпадают под это определение, поскольку преступления, за которые она привлекалась к уголовной ответственности, квалифицируются как неумышленные и не относятся к категории тяжких.

Однако, по факту, согласно известным и задокументированным случаям, она систематически повторяет одни и те же ошибки, приводящие к страданиям пациентов и причиняющие Забайкальскому краевому перинатальному центру материальный ущерб в особо крупном размере. Одновременно с этим, в профессиональной биографии Брум наблюдается парадоксальный карьерный взлет: от рядового акушера-гинеколога до заведующей акушерским отделением краевого центра, затем до начальника медчасти перинатального центра и, наконец, главного акушера-гинеколога Забайкальского края.

Возможно, как когда-то заметил Михаил Жванецкий, пришло время «что-то подправить в консерватории»?