Александру Сокурову — 75 лет: "Мой поезд ушел, но уголь я еще подброшу". В чем уникальность великого режиссера для современной России?

14 июня исполняется 75 лет Александру Сокурову, выдающемуся деятелю российского кинематографа. Поскольку сам режиссер воздерживается от написания автобиографии, каждая публикация о нем служит своеобразной хроникой его жизни и творчества. Мы рассмотрим ключевые этапы карьеры Сокурова и объясним, почему он по праву считается одним из наиболее значимых современных кинорежиссеров.

В начале своего пути Сокуров создавал фильмы, которые зачастую не доходили до широкого зрителя. Его дипломная работа 1978 года во ВГИКе, «Одинокий голос человека», основанная на произведениях Платонова, была встречена критически как якобы оскорбляющая память героев Октябрьской революции. Картина могла быть навсегда забыта в архивах, если бы не была спасена съемочной группой. Последующая короткометражка «Разжалованный» привела к полному запрету на профессиональную деятельность для молодого режиссера. В числе отложенных проектов оказались также документальные фильмы «Соната для Гитлера» и «Жертва вечерняя».

Тем не менее, увлечение Сокурова кинематографом началось задолго до этого.

Еще в 1970-х годах Сокуров активно работал над документальными телефильмами на Горьковской киностудии. Будучи студентом исторического факультета Горьковского госуниверситета, он, по его словам, жил в крайней бедности, но сумел создать шесть кинолент. Уже тогда он испытал на себе давление цензуры: фильм «Позывные R1NN» о пионере советского радиолюбительства был разрешен к показу исключительно в региональном масштабе, а работа о колхозниках «Последний день ненастного лета» была показана по местному телевидению лишь единожды, после чего ее запретили на центральных каналах по обвинению в «упадничестве» и «серости».

С приходом перестройки в системе цензуры возникли послабления. Смена руководства Союза кинематографистов и последующий пересмотр решений Госкино позволили спасти от забвения многие произведения, включая ранние фильмы Сокурова. От опального и безработного автора он стремительно превратился в одного из самых обсуждаемых режиссеров, как на родине, так и за рубежом. Его «Одинокий голос человека», пролежавший на полке почти десять лет, был триумфально встречен на международном кинофестивале в Локарно, а «Скорбное бесчувствие» — свободная интерпретация пьесы Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца» — попало в основную конкурсную программу Берлинале.

Это открыло режиссеру путь к полноценной творческой деятельности.

В 1986 году появился его замкнутый короткометражный триллер «Ампир», за которым последовал первый полнометражный фильм, вышедший на экраны без препятствий, — «Дни затмения». Эта экранизация романа братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света» была столь же свободна от оригинального текста, как и «Сталкер» Тарковского от «Пикника на обочине». Картина стала своего рода подведением итогов советской эпохи для Сокурова и сценариста Юрия Арабова. Эсхатологические предчувствия и неизбежность распада империи проявляются не только в сюжете и опустошенных пейзажах, но и в самой визуальной фактуре, погруженной в сепию и кажущейся готовой рассыпаться.

На исходе 1980-х — начале 1990-х годов в творчестве Сокурова наметился переход к более интимному и минималистичному стилю. Это объяснялось не только поиском новых художественных форм, но и суровой экономической реальностью: 1990-е годы стали временем распада не только политической и экономической системы, но и всей советской киноиндустрии. Несмотря на это, режиссер оставался продуктивным, выпустив в первой половине десятилетия такие работы, как скорбный «Круг второй», «Камень» — повествующий о призраке Чехова, вернувшемся в родное поместье, и «Тихие страницы», представляющие собой свободную (как и все экранизации Сокурова) интерпретацию «Преступления и наказания». Эти три фильма часто объединяют в так называемую «трилогию смерти».

Однако было бы неполноценно сводить исследование Сокуровым темы смерти только к этой трилогии; она проходит красной нитью через все его творчество.

В работах Сокурова смерть предстает как нечто неизбежное, ужасающее и ощутимое, но вместе с тем обладающее странной, притягательной силой. Мертвое тело в его фильмах словно хранит тайны, оно способно говорить, и даже в молчании передает огромное количество информации. Тема смерти нависает дамокловым мечом над героиней картины «Мать и сын», вышедшей после трилогии. Этот фильм, ставший квинтэссенцией визуальных экспериментов режиссера, где искажающая оптика трансформирует изображение в живое художественное полотно, позволяет теме увядания вступить в диалог с еще одним центральным мотивом творчества Сокурова — человеческой близостью и теплом. Эта неразрывная антитеза прослеживается также в дилогии «Отец и сын», в «Одиноком голосе человека», в «Днях затмения» и в последующей «тетралогии власти». Согласно видению Сокурова, смерть и любовь являются двумя фундаментальными спутниками человеческого существования, где от экзистенциального ужаса перед первым человек, хотя бы на время, находит спасение во втором.

Параллельно с осмыслением вечных тем, Сокуров в своих документальных работах запечатлевал и переломные исторические моменты. Он создал ряд фильмов, посвященных политическим деятелям эпохи перестройки, включая будущего президента России Бориса Ельцина. Ельцин стал центральной фигурой в одном из самых известных неигровых фильмов Сокурова — «Пример интонации». Сам режиссер отмечал: «Наши совместные работы с Ельциным не имели ничего общего с сиюминутной политикой. Ельцин стремился высказаться, и еще в 'Советской элегии' он хотел произнести гневную речь, но я убеждал его, что это никому не нужно, что со временем многое из сказанного вызовет у него стыд. И он принимал это». Это было рассказано Сокуровым в сборнике интервью «Интонация».

«Заходя в президентский кабинет в Кремле, словно оказываешься под землей. Там царит давящая, поистине мертвая тишина из-за трехметровой толщины стен. Отсутствуют любые посторонние звуки. Если ты сам не издашь ни шороха, то и звука не будет», — из книги «Интонация. Александр Сокуров».

В контексте его документальных проектов и взаимодействия с государственным аппаратом, вполне закономерной стала тема власти, которой Сокуров уделил внимание в конце неспокойных 90-х, создав целую тетралогию. В 1999 году вышел «Молох», показывающий один день из жизни Адольфа Гитлера и Евы Браун в их альпийской резиденции. В 2001 году «Телец» изобразил последние дни тяжелобольного Владимира Ленина в Горках. А в середине 2000-х «Солнце» поведало о том, как последний японский император Хирохито переживал капитуляцию в 1945 году.

Завершением этой тетралогии стал «Фауст», вышедший в 2011 году, хотя он и занимает особое место в цикле. Это не только из-за того, что, в отличие от предыдущих работ, назван именем главного персонажа. Герой трагедии Гёте здесь воплощает собирательный образ безудержного человеческого эгоизма, движимого недостижимым стремлением к счастью, и по сути предвосхищает всех диктаторов. Фильм был удостоен «Золотого льва» в Венеции и с успехом демонстрировался в Европе, но в России столкнулся с препятствиями.

Сокуров никогда не стремился к массовому прокату, и его фильмы сложно назвать легкодоступными для широкой аудитории.

Тем не менее, российская публика хронически обходила стороной фильмы Сокурова. Это касалось не только «Фауста», но и его более ранних работ. Например, «Русский ковчег» в начале 2000-х произвел фурор в Америке, собрав за 11 недель проката невероятную для авторского кино сумму, но на родине к тому моменту был лишь показан на фестивале «Окно в Европу». Сокуров, впрочем, воспринимал такое положение вещей с философским спокойствием.

«Мои прошлые работы в кино вызывали раздражение. То, что я создавал в последнее время, вообще не вызывало интереса. Мой поезд, возможно, ушел, но я все еще в паровозе и найду силы подбросить уголек», — это высказывание кинематографиста.

Это пророческое высказывание режиссера, озвученное пять лет назад в интервью «Коммерсанту», подтвердилось. Все последующие фильмы Сокурова стали значимыми событиями в отечественном кино, выделяясь как своей глубиной, так и интенсивностью. Его «Сказка» была представлена на YouTube-канале Ксении Собчак, а недавно на Московском кинофестивале состоялась премьера его пятичасового размышления о судьбах России и мира под названием «Записная книжка режиссера».

Вероятно, истинное значение последних работ Сокурова будет полностью осознано лишь тогда, когда общественное сознание окажется готово к их осмыслению — подобно тому, как это происходило с его ранними картинами, созданными в переломные периоды истории страны. Тем не менее, основные принципы, утверждающие Сокурова как одного из наиболее значимых современных кинематографистов, остаются неизменными с момента начала его творческой деятельности.

В основе его мировоззрения лежит убеждение, что человек способен сохранить свою душу и разум перед лицом исторических потрясений, ужасов войны, деспотизма власти и неизбежности смерти (которая пугает всех, от Гитлера до простого детского врача) лишь одним способом. Не случайно Сокуров характеризует себя как личность с безграничными интересами; его неуемное стремление познавать мир является проявлением глубокой любви к нему, хотя и может привести к формированию своеобразного "диктатора" на съемочной площадке, коим сам режиссер иногда становится. Однако ключевым является то, что каждым своим произведением — будь то художественный фильм или документальный, театральный или перформативный проект, а также своей общественной и образовательной деятельностью — Александр Николаевич демонстрирует: в этом суровом, но порой поразительно прекрасном мире, где существуют лишь две по-настоящему значимые силы — смерть и любовь, самое важное — не поддаваться страху. Главное — любить.