История и эволюция Третьяковской галереи: Интервью с заместителем директора Татьяной Юденковой

В рамках специального проекта, посвященного искусству России, заместитель директора Третьяковской галереи Татьяна Юденкова дала интервью. Она рассказала, как частная коллекция Павла Третьякова, начинавшаяся как скромное собрание в купеческом особняке, выросла до одного из крупнейших мировых музеев.

— Какая дата считается днём основания Третьяковской галереи и почему?

Официальной датой основания Третьяковской галереи принято считать 10 мая 1856 года (по старому стилю). В этот день Павел Третьяков выдал расписку об оплате 400 рублей художнику Василию Худякову за его картину «Стычка с финляндскими контрабандистами». Хотя коллекционер приобретал произведения искусства и раньше, именно эта квитанция стала краеугольным камнем для определения даты основания музея. Документ хранится в отделе рукописей галереи и неоднократно публиковался.

— Как изменилась роль музея и его миссия со времен основателя, Павла Михайловича Третьякова?

Современная галерея совершенно не похожа на ту, что была в середине XIX века. Первые приобретенные Павлом Третьяковым картины размещались непосредственно в жилых комнатах его особняка в Лаврушинском переулке, в районе, известном тогда как Толмачи в Замоскворечье. Это был небольшой купеческий дом, который сохранился ещё с довоенной Москвы. Вероятно, первые полотна висели в кабинете самого Павла Михайловича.

Когда кабинет перестал вмещать все рисунки, гравюры и живопись, Третьяков начал размещать их в других комнатах. Известно, что ещё до приобретения картины Худякова он купил семь или девять работ западноевропейских художников, которые позже были отправлены в особняк его матери. Когда места в кабинете не осталось, картины перешли в гостиную, затем в столовую. Об этом сохранились замечательные, очень тёплые воспоминания двух старших дочерей Павла Михайловича.

Каждая из них писала свои воспоминания в середине XX века — одна в Нью-Йорке, другая в Москве. Они рассказывали о счастливом детстве в отцовском доме в Замоскворечье, о первых картинах, висевших в столовой. Вспоминали, как каждый день встречались с «колючим взглядом» археолога Ланчера на полотне Карла Брюллова, как сочувствовали княжне Таракановой на картине Константина Флавицкого, как наслаждались итальянскими пейзажами Лагорио и Сильвестра Щедрина.

— Какой зал считается первым в истории Третьяковки?

Собственно, когда дом уже ломился от приобретённых больших и малых работ, Третьяков принял решение построить первый двухэтажный зал с верхним светом. Именно он и лег в основание Третьяковской галереи. Этот зал был построен и открыт в 1874 году, и поначалу посетители приходили сюда по рекомендациям. Сейчас здесь экспонируется портрет Александра Пушкина работы Ореста Кипренского. Коллекция пополнялась до начала 1880-х годов. Именно здесь находились «Утро стрелецкой казни» Василия Сурикова, «После побоища» Виктора Васнецова и другие крупные полотна. Третьяков не успевал за расширением своего собрания. Залы переполнялись, а дальше он возводил новые пристройки к жилому особняку. Всего таких пристроек было пять. Последняя из них выходила во внутренний двор.

Семья Третьякова, конечно же, с большим уважением относилась к делу своего отца, хотя он ограничивал детей в расходах на гардеробы, вырубил яблоневый сад, что для домашних было настоящей драмой. Но все понимали, что делается великое дело. Сам Павел Михайлович не раз говорил, что строит галерею для русского общества и рано или поздно передаст её Москве. Художники часто упрекали его в том, что он торгуется, но Третьяков не испытывал укоров совести. Он всегда говорил, что его дело посвящено художественному и эстетическому просвещению.

В 1892 году Третьяков передал галерею городу. Одним из поводов послужила смерть его младшего брата и его духовное завещание. Павел Михайлович планировал передать галерею городу после своей смерти, но обстоятельства сложились иначе, и он сделал это раньше. Смерть брата стала для него большой утратой: они вместе строили галерею на совместные деньги, брат много помогал в формировании художественной коллекции. Последняя пристройка — два одноэтажных зала — появилась незадолго до смерти Павла Михайловича. Там он разместил коллекцию своего брата, который собирал западноевропейское, французское искусство XIX века, которое рифмовалось и вступало в очень интересные диалоги с русским искусством. Оба брата собирали в основном современное искусство — искусство XIX века.

— Какой была концепция развития Третьяковской галереи?

Почти все работы, известные нам с детства, были приобретены Павлом Михайловичем Третьяковым. Сегодня просто диву даёшься, как ему удалось собрать такое сильное по составу собрание, дающее развёрнутую картину истории русского искусства. Это и «Боярыня Морозова» Василия Сурикова, и «Охотники на привале» Василия Перова, и «Грачи прилетели» Алексея Саврасова, и «Чёрное море» Ивана Айвазовского, «Иван Грозный и сын его Иван» и «Крёстный ход» Ильи Репина. Эти шедевры можно перечислять бесконечно. На момент смерти Третьякова его собрание насчитывало более 3500 единиц, причём предметов живописи было свыше 130. Подарив галерею городу, он начал издавать описи и каталоги. Галерея оставалась бесплатной, согласно его завещанию.

После его смерти галереей управлял Совет попечителей Третьяковской галереи, куда входили одна из его дочерей, коллекционеры, художники. В частности, в первый совет входил Илья Семёнович Остроухов, с которым Третьяков был достаточно близок, художник Валентин Серов, который с большим трепетом и пиететом относился к Павлу Михайловичу с тех пор, как познакомился с ним впервые в 15 лет, когда Репин привёл его копировать картины в Третьяковскую галерею. Это были люди, знакомые с концепцией Третьякова, которую он нигде не прописывал, но которая ясно читалась в его поступках и деяниях. Позднее Виктор Васнецов спроектировал фасад галереи в новорусском стиле. Так Третьяковская галерея пережила свою первую реконструкцию.

— Сколько всего было реконструкций?

Таких реконструкций в истории Третьяковской галереи было много. В 1918 году коллекция была национализирована. Игорь Эммануилович Грабарь стал директором Третьяковской галереи, до этого он был попечителем. Это один из ведущих историков искусства, исследователей, реставраторов. Благодаря ему она сохранила свою целостность, но, понятное дело, претерпела много изменений. Катаклизмы XX века её, несомненно, коснулись. В 1930-е годы, когда в собрание Третьяковской галереи влились национализированные дворянские и купеческие коллекции, встал вопрос о расширении экспозиционных площадей. Тогда галерея начала достраиваться, и этот процесс продолжается до сих пор.

Сегодня Третьяковская галерея — это огромный мультидисциплинарный музей, расположенный на нескольких площадках в центре Москвы: исторический корпус в Лаврушинском переулке, новый корпус в Кадашах, комплекс зданий на Крымском Валу. У нас есть малые музеи: Аполлинария Васнецова, Виктора Васнецова, братьев Третьяковых, Павла Корина.

— Какие есть планы по дополнению Третьяковской галереи?

В будущем в комплекс Третьяковской галереи войдёт мастерская Булатова и Кабакова. У нас идёт очень большая работа по расширению нашего ареала. И, кроме того, в Третьяковской галерее существует два действующих филиала. Один из них находится в Калининграде. Он открылся в этом году и очень активно работает. Мы там устраиваем большие и малые выставки. Филиал в Самаре был открыт в начале этого десятилетия. Там своя концепция развития, он занимает очень интересное здание, которое было построено первой женщиной-художницей в стиле конструктивизма Екатериной Максимовой. Филиал во Владивостоке у нас пока ещё строится. Сегодня галерея не только показывает свои экспозиции, выставляет свои коллекции, которые охватывают тысячу лет русского искусства — от древнерусской иконописи до новейшего актуального искусства. Мы ведём большую просветительскую деятельность, которой при Павле Михайловиче Третьякове не было.

При жизни основателя экспозиции складывались иначе. У него не хватало на это времени. К тому же, тогда это не было так распространено. Когда место заканчивалось, он перегораживал залы щитами. Было тесновато, поэтому группы не могли ходить.

Третьяков вообще был против экскурсий — ему казалось, что людская скученность мешает восприятию.

Сегодня у нас огромная экскурсионная и лекционная деятельность, проходят концерты и фестивали. Есть отделы, занимающиеся развитием детского творчества. В галерее работает группа высококлассных специалистов по инклюзии, которые занимаются со сложными детьми. Мне кажется, сегодня Третьяковская галерея является лидером в музейном деле. У меня, безусловно, есть патриотическое отношение к галерее — я работаю здесь уже больше 40 лет — но мне кажется, что она является флагманом во многих процессах современной музейной деятельности.

— Работы художников-передвижников сейчас получают второе дыхание. Почему к ним возрастает интерес?

Интерес к передвижничеству никогда не угасал. В моём детстве главные работы передвижников публиковались в учебниках по литературе и родной речи. Нас водили в Третьяковскую галерею, и эти произведения стали своего рода национальными кодами сразу для нескольких поколений. Был период, когда это искусство не особенно пропагандировалось, но сейчас, в условиях мировой нестабильности, люди интересуются тем, что им понятно и близко по сюжету. Они приводят детей, рассказывают о своём советском детстве. В этих работах показано, как жила страна в XIX веке. Для современных детей это открытие нового, неизвестного мира, полного неожиданностей.

Когда общаюсь со школьниками, я понимаю, что мы для них открываем целый неведомый мир. Если они уже знакомы с русской классикой, мы рассказываем о малоизвестных фрагментах русской жизни и художественной культуры. Особенно я люблю говорить о Перове, потому что он не только писал картины, но и создавал рассказы. Они интересно рифмуются с его живописью и позволяют прочитать её не так однозначно. За каждым сюжетом, за каждой работой стоит большой пласт русской культуры, в котором затрагиваются глубокие философские и этические проблемы. Современным детям и молодым людям это оказывается очень интересно. На поверку художники этого времени оказываются далеко не однозначными и не такими простыми, как их иногда представляют.

Здесь возникает вторая важная проблема. В 1930—1950-е годы общественность перекормили образцами соцреализма, который подпитывался классическим русским реализмом. В период оттепели, когда появилось ощущение первой свободы, началось изучение искусства Серебряного века, а в 1990—2000-е — авангарда. Русский реализм на этом фоне отошёл на периферию искусствоведческих и культурологических интересов. Его подавали однобоко и плоско.

Сейчас, надеюсь, этот период заканчивается. Люди с новым интересом и желанием углубляются в проблематику этого искусства, потому что оно содержит ростки национального кода. Погружаясь в литературу и искусство XIX века, мы узнаём в том числе и себя, несмотря на полуторавековой разрыв. Удается найти общий знаменатель.

— В чём заключается непреходящая ценность русского реалистического искусства и почему оно остаётся важным для новых поколений?

К искусству русского реализма можно относиться по-разному. Но то, что художники заостряли и актуализировали важнейшие проблемы, волновавшие тогда интеллигенцию и творческую часть общества, — это безусловно. Сегодня художники также находятся в авангарде, формулируя важные вещи, которые зритель на уровне интуиции чувствует, но не может выразить словами. А когда он видит это в кино, театре или живописи, он узнаёт себя.

В этом смысле художники-шестидесятники и семидесятники выражали то острое и важное, что назревало в обществе. Передвижники также исполняли свою миссию — и, мне кажется, рано или поздно мы это осознаем в полной мере. Третьяков это, видимо, понимал и чувствовал, хотя не всегда это артикулировал.

Он покупал важные, спорные, отчасти протестные вещи, запрещаемые цензурой. Это говорит о том, что он понимал, какую важную миссию берёт на себя искусство. Это не просто живопись, побрякушки и кружевчики. Собрание Третьякова отобрано аскетично. Это сложные, философски углублённые вещи, отражающие остроту мысли, борьбу идей и лагерей. В коллекции были и типичные произведения — он старался, как сам говорил, представить русское искусство разнообразно. Наряду с реалистическими работами в собрании были академические, салонные и парадные портреты. Третьяков понимал важность целостного представления процесса. Но ядро коллекции — оно о главном. О том, кто мы, русские люди, какой у нас сложный характер, как много противоречий в нашей жизни, как непросто нам живётся.