Интервью с Дашей Чарушей: "Это всё она!", Мальвина и роль женщины в кино

Картина Даши Чаруши "Это всё она!" стала фильмом открытия 34-го фестиваля российского кино "Окно в Европу". В рамках этого события режиссёр поделилась своими размышлениями о жизни и творческих проектах.

Персонаж Мальвины в вашем фильме допускает множество толкований: это может быть и проявление 'синдрома Карлсона' у главной героини, и некий образ женского подсознания, и даже внутренний голос. Какое значение Мальвина имеет лично для вас?

— Мне кажется, Мальвина – это та часть нашей сущности, которая всегда правдива с нами, но которую мы зачастую пытаемся игнорировать или подавить, опасаясь чего-то, переживая травмы или стремясь к выгоде. Это модная сейчас тема, о которой много говорят, но редко идут дальше разговоров. Поясню на примере: недавно на фестивале моя племянница забыла выбросить стаканчик в кафе. После того как я это сделала, она стала извиняться. Тогда я объяснила ей, что взрослость приходит не с пугающим многих словом 'ответственность', которую никто не хочет брать. Человек взрослеет, обретая свободу. В подростковом возрасте это сепарация и личное пространство, но затем приходит осознание, что свобода напрямую связана с ответственностью. Возьмем, к примеру, Илона Маска: он ответственен за огромное количество людей, спутники, автомобили – и при этом он свободен совершать все эти действия, на которые у меня, например, нет ресурсов, потому что я не готова к такой ответственности. Наша взрослость и свобода начинаются, когда мы берем на себя ответственность за определенные аспекты нашей жизни. Тогда ответственность перестает быть бременем и становится привлекательным, свободным выбором. Мальвина же – это про свободу быть честным с собой через ответственность за свои поступки.

Мне кажется, фильм также затрагивает тему попыток изменить судьбу: героиня стремится вернуться в прошлое, чтобы найти кого-то и исправить определенные моменты в своей жизни. Как вы относитесь к таким 'камбэкам', стремлению переписать личную историю?

— Я считаю это замечательным – это ценный опыт самопознания. Вся гештальт-терапия построена на этом. Время – метафизическое понятие; прошлого, как и будущего, на самом деле нет, существует лишь настоящее. Если мы говорим о чем-то из прошлого, значит, оно присутствует и в настоящем. Человек ежесекундно меняет свое прошлое и будущее своими решениями, что подтверждает даже квантовая физика. Принцип гештальт-терапии заключается в выявлении того, что 'созрело' для пациента как источник дискомфорта, и в анализе причин его возникновения. Поэтому в фильме героиня не возвращается в прошлое – она ищет те нити, которые тянутся из прошлого в настоящее, чтобы проработать их.

В российском кинематографе последних лет заметен 'феминный бум': женщины все чаще занимают режиссёрские кресла и становятся более заметными, о чем свидетельствует даже недавний фестиваль женского кино в Москве. Считаете ли вы, что это действительно так, и если да, то каковы, по-вашему, причины этой тенденции?

— Наличие фестиваля женского кино, в отсутствие, например, фестиваля мужского, указывает на глобальное неравенство. Несмотря на то, что Советский Союз предоставил женщинам множество прав, которых нет на Западе, мы не ценим это, так как выросли в этой реальности. Все еще существует представление о якобы меньшем таланте женщин в режиссуре, хотя дело не в таланте, а в различиях женского и мужского мышления. У женщин множество социальных обязанностей, связанных с рождением и воспитанием детей, что является колоссальным трудом, который часто не воспринимается как труд, а считается само собой разумеющимся. Женщинам и мужчинам прививаются разные цели: для женщины брак зачастую воспринимается как венец существования, а для мужчины – лишь одно из жизненных обстоятельств. Отсюда и множество разводов из-за несовпадения целей. Женщин-режиссёров стало больше благодаря техническому прогрессу, который облегчил быт и воспитание детей, позволив некоторым женщинам задуматься о других сферах, включая режиссуру. Но при всем этом я убеждена, что создание семьи и воспитание детей – это фантастический творческий акт. Об этом нужно говорить гораздо больше, и это должно стать глобальной культурной идеей: воспитание детей – это огромный, физически и эмоционально сложный труд.

Какими качествами должен был обладать артист для роли Стасика, и почему ваш выбор остановился именно на Никите Ефремове?

— Мне хотелось, чтобы актер был 'манким', обаятельным. И, конечно, очень хотелось поработать с по-настоящему талантливым артистом. Никита — суперталантлив, и работа с ним стала для меня прекрасной возможностью для развития. Всегда здорово сотрудничать с теми, кто превосходит тебя, потому что по принципу сообщающихся сосудов ты перенимаешь часть их опыта, и это потрясающе. Никита всегда открыт к диалогу, что довольно редко для такого крупного артиста. Он активно предлагает идеи, но при этом не давит. Он очень старался для роли, значительно похудел и даже занимался балетом.

Ваш путь от музыканта к режиссёру довольно нетипичен. Кем вы себя сейчас больше ощущаете?

— Я по-прежнему ощущаю себя композитором, музыкантом и продюсером, поскольку в какой-то момент моя карьера плавно перетекла в продюсерскую сферу. Например, я стала частью команды выдающегося Сергея Сельянова, работая над 'Садко' как сопродюсер, креативный продюсер и композитор. У меня сейчас есть и другие продюсерские проекты как в России, так и на Западе.

Каковы ваши ближайшие творческие планы?

— В этом году мы начинаем работу над 'Русалочкой'. В планах также ремейк 'Кентавра' с Юрой Борисовым, а также есть другие проекты, о которых я пока не могу говорить.

Существуют ли фильмы, которым вы готовы поставить высшую оценку исключительно за музыкальное сопровождение, даже если остальное в них кажется посредственным?

— Да, конечно, их очень много. Вообще, раньше в кино темп повествования был медленнее, и для музыки оставалось больше пространства. Сейчас же монтаж намного быстрее, все стремятся удержать внимание зрителя, поэтому физически для музыки не остается места. Возьмем, например, 'Служебный роман', где есть великолепные сцены со стихами и музыкой, просто показывающие Москву – люди выходят из электрички, поднимаются по лестнице. Сейчас невозможно представить проект, где нашлись бы три минуты для таких сцен, где с помощью музыки можно создать отдельную эмоциональную картину. Поэтому все советское кино, считающееся классикой, — это великие произведения с точки зрения музыки. 'Я шагаю по Москве', 'Берегись автомобиля', 'Служебный роман', 'Бесприданница', 'Иван Васильевич меняет профессию' и многие другие. Мы слышим музыку, и сразу возникает другое настроение. Эти фильмы не прошли бы испытание временем, если бы не были столь высококачественными, по-настоящему великими произведениями.

Лучшая музыка для кино — это просто высококачественная музыка, которая может быть использована, в том числе, и в кинематографе, или это все-таки особый, самостоятельный жанр?

— Это всегда особый жанр, 'обслуживающий' элемент; она всегда должна работать на историю и на кадр. Кинокомпозитор должен быть готов к тому, что какие-то музыкальные фразы, над которыми он долго трудился, могут вообще не быть услышаны, потому что это лишь фон. В современном кино, как я уже говорила, продюсеры, как правило, не оставляют места для музыки. И в этом смысле я очень рада работе над 'Садко', потому что там у нас есть заметные музыкальные номера. Оркестр сейчас уходит на второй план, продюсеры часто выбирают другие методы музыкального оформления, например, саунд-дизайн. Хотя остаются такие композиторы, как Джон Уильямс, автор музыки к 'Звездным войнам', 'Парку Юрского периода', 'Гарри Поттеру', который сам признавался, что является большим поклонником русских классических композиторов и многое у них черпал. Возможность дать музыке более заметное место в кино осталась только у великих композиторов, которые обладают талантом проявиться даже в таких 'нечеловеческих', сжатых условиях, а также авторитетом и ресурсами, чтобы убедить других в своем видении музыкального оформления.

Когда у вас появилась идея создавать музыку для кино — когда вы решили стать актрисой или это было раньше?

— Довольно давно. Я начала писать еще до появления соцсетей, и мне хотелось кому-то показывать результаты своего творчества. Я понимала, что единственный способ это сделать – либо создать свой собственный проект, либо попытаться работать с кем-то, у кого уже есть проект. И я довольно долго убеждала людей в своей ценности, ходила годами, писала заявки, встречалась, говорила о своих возможностях. Меня постоянно отвергали, никто не верил в меня, пока кто-то однажды не дал шанс, и тогда все пошло.

Получается, вы очень упорный человек, способны так долго не терять надежду?

— А зачем отчаиваться? Я писала, все копилось в 'копилочку', багаж постепенно рос. В кино нельзя отчаиваться, нужно постоянно 'пробивать стену' и убеждать, чтобы кто-то вложил деньги в твое творчество и поверил в его ценность – это нормальный процесс.

Представляя свой фильм, вы поблагодарили зрителей за то, что они уделили вашей работе свой самый ценный ресурс — время. Осознаете ли вы, что кино, в конечном итоге, является необязательным развлечением, без которого люди могли бы обойтись?

— Да, конечно. В современном мире, где существует огромное количество доступных развлечений, невероятное разнообразие контента, самый ценный ресурс – это, действительно, время и внимание. Нет ничего ценнее; есть даже поговорка: 'бедный человек покупает вещи, богатый покупает время'. Вероятно, я стала больше об этом думать, когда потеряла отца и острее осознала, что мы не бессмертны, мы конечны. Дар жизни очень ограничен, и в рамках этого ограничения, если вернуться к теме честности с собой, о которой мы говорили в самом начале, я могу выбрать то, что я хочу, а не то, что от меня ожидают, – я могу выбрать себя и человека в себе. А человек – это существо огненное, страстное, с честью, потому что там, где нет чести, нет человека, там только животное. Человек – это то, в чем есть любовь, изначальная божественная искра.

Получается, ваш фильм именно о том, что такая всепоглощающая любовь возможна, что человек способен преодолеть обыденность и условности, подняться над ними?

— Конечно, без этого невозможно, рано или поздно ты к этому приходишь. Через нас проявляется Бог, потому что мы часть невероятного, фантастически огромного божественного сознания, мы чистый поток творчества, которое возникает только из любви.